Однажды ты вступаешь в круг.

В нём: ты и все, ты и никто.

Оказавшись внутри, ты не можешь выбраться; всё становится цикличным, и тебе хочется плакать от невозможности выбраться наружу. Это круг, где апатия сменяется яростными приступами борьбы, всё насловается, смешивается, царапает, и снова возвращает к абсолютному бессилию.

Что-то разбирается и собирается заново, разбирается и собирается заново, тик-так, тик-так. Как мучительно точный механизм. Раздаются одновременно прекрасные и ужасные звуки, плавные и бессвязные, скрежет и вой. Ты становишься кем-то другим, переживаешь несколько состояний, внутри тебя живут несколько человек, цепляющихся за противоречивые факты, слова, реплики, шёпоты, скрипы. Ты пытаешься собрать всё это воедино, потому что оно живёт в одном теле, но всё распадается, растворяется, кажется чем-то неуловимым, не существующим в линейном повествовании и в рамках человеческой логики.

Внутри этого круга – едкий дым. Он режет глаза, грубо проникает в тело. Вшитый в чужую кожу, становясь тобой, притворяясь, играя, управляя созданной структурой бытия. Ты задыхаешься, превращаясь в маленькую тень, но истерично и методично исследуешь его в себе, исследуешь себя в нём. Ты пытаешься прошептать другому тайное послание, предупредить, предостеречь, вырвать свой голос из едкой субстанции, но чувствуешь лишь огромную усталость и звенящую пустоту.

Возможно, когда маленькая тень исчезнет и всё закончится, останется только дым. Едкий. Невыносимый, отвратительный, убивающий всё живое. Он медленно исчезнет, или не исчезнет никогда.